наша первая кардиотренировка, — Андрей развел руками. — На горе, куда мы поднимемся, расположена смотровая площадка, лавочки, торговые павильоны. Оттуда можно посмотреть на весь город, на бухту и сделать красивые фотографии.
Группа разбрелась по парку на горе. Сашка и Настя устроились на лавочке. Они смотрели, как далеко внизу, у подножия сопки, бирюзовые волны с белыми барашками обгоняли друг друга, а заснеженные вулканы вдали тонули в синеве неба. Настя достала блокнот для зарисовок и чернографитный карандаш и начала делать набросок бухты. Перед ними мирно проплывали маленькие рыбацкие лодочки и небольшие грузовые судна. Вдалеке кучевые облака перескакивали через небольшие холмы и обнимали вершины домашних вулканов. Сашка наблюдал, как на бумаге штрих за штрихом возникает изображение морского залива с пришвартованными корабликами.
Умиротворенная атмосфера, легкий ветер и плеск волн располагали к неспешным беседам.
— Меня никто никогда не понимал, — начала откровенничать Настя. — Родители не обращали внимания, что я — человек хрупкой души и тонких мыслей, не понимали, что я чувствую этот мир по-другому. Мне часто было некомфортно: кофта сильно кололась, кровать была неудобная, люди вокруг слишком громко и эмоционально разговаривали. Однажды утром папа купил музыкальный центр и микрофон и начал петь песни на всю квартиру. Я рыдала от громкого звука и от недосыпа. Я вообще очень много сплю, мне требуется десять-двенадцать часов, чтобы восстановиться, — Настя улыбнулась и посмотрела на Сашку. Он любовался на воду и слушал ее рассказ.
— В юности интуитивно понимала, что этот мир другой, — продолжила Настя, — и он будто навязывал мне отношение ко многим вещам: искать хороший заработок и стабильность, пусть даже работа была бы не по душе, покупать одежду известных брендов и следовать моде, хотя тенденции мне не нравились. Когда начала работать в офисе финансистом, где была строгая иерархия, у меня появились панические атаки и хроническая тревожность. Коллеги рекомендовали мне стать жестче, не расстраиваться из-за криков начальства, отрастить броню. Но советы других людей мне не помогали. Мне все равно было плохо. Или, например, спрашивали — почему я не покупаю квартиру, машину? Зарплата позволяла. Мне это не было нужно. Всегда думала, почему людей интересуют поверхностные, пустые вещи. Мне же хотелось быть полезной этому миру, отдавать свой ресурс и получать в ответ благодарность людей. Долго думала, чем могу пригодиться. Но только после встречи с тобой поняла, что надо заглянуть внутрь себя и заниматься тем, что интересно мне, куда меня зовет талант, данный природой.
— Согласен. Всегда есть что-то, что ты хочешь делать без денег, просто потому что тебе это нравится. Тогда приходят спокойствие, удовлетворенность и деньги. Большой путь всегда начинается с того, к чему тебя тянет, — Сашка фотографировал ветви зеленых деревьев, качающихся над ними, через листву струились последние лучики заходящего солнца, приближалось время заката.
— Мне морочили голову учителя, родители, друзья, которые не обладали моими качествами. Говорили, что нужно получить образование и сразу после получения диплома — идти работать в офис, где есть стабильность. Почти так и вышло. Я решала вопросы планирования бюджета, разбирала бумаги, но делала это только потому, что нужны были деньги для существования. Система и социум любят одинаковость и удобность, не правда ли?
— Да, правда, — кивнул Сашка.
Он фотографировал пролетавших чаек, проходивших мимо горожан, рыбака, кидающего с берега удочку. Настя продолжала шуршать карандашом по бумаге, поглядывая на природный пейзаж перед собой.
— Люди вообще мало знают о том, как видят мир творческие люди, чем они живут, о чем мечтают, — добавил он.
— Да… Кстати, свои первые деньги я потратила не на платья, фирменные сумки и кроссовки, а на инструменты для рисования. У меня всегда было понимание, что хочу от этой жизни чего-то нематериального.
— Старое уходит, наступает новое время. Думаю, что ближайшие годы поменяется восприятие ценностей. А ты… Может быть, ты вообще перелетная птица, у которой не будет дома всю жизнь, которая будет путешествовать по миру, вдохновляться его красотой и создавать шедевры на полотнах.
Насте нравилось, что Сашка ее понимает. Давно ей не встречался такой тонкий, чувствующий человек. Ее душу заполняло вдохновение и радость. Она неожиданно обвила его шею руками и поцеловала в щеку. Он даже немного смутился, но улыбнулся ей в ответ. После чего она достала из рюкзака маркеры и начала расцвечивать скетч в сине-зеленые тона.
— Знаешь, Саша, хочется изменить этот мир к лучшему, разбудить людей, их глубинное сострадание к проблемам этого мира. Чувствую, что могу это сделать через картины, через цвета и оттенки. Умение чувствовать дано мне природой, я с этим родилась, но долгие годы открещивалась от этого, будто бы это была моя слабость. Пыталась играть по правилам этого мира и жить как все. Но надо было жить просто по-другому, делать то, что по-настоящему люблю.
Она закончила раскрашивать изображение бухты.
— На основе этого скетча попробую нарисовать картину, когда вернусь в Новосибирск.
— Поддерживаю! Надеюсь, эта поездка тебя вдохновит оставить скучное издательство и работать на себя. Идем на ужин. Стало прохладно. Кажется, наша группа уже вернулась в отель.
Сашка взял ее за руку, и они неспешным шагом направились к гостинице.
***
Катерина и Егор заселились в один номер. Чтобы справиться с неловкостью, они переоделись в пижамы и плюхнулись на диван поболтать об ожиданиях от путешествия.
— Уже не терпится надеть рюкзак и отправиться в глушь, где тишина, и только шум ветра путается в ветвях деревьев и высоких травах, — сказала она. — На природе я отдыхаю от суеты большого города. Находится время на то, чтобы почитать в палатке или полюбоваться россыпью звезд в ночном небе, подумать о том, какие же мы крошечные в безграничном космосе. В городе темное небо не увидеть.
Рядом с ней Егора затапливали трепет и волнение. Он не удержался и поцеловал ее в шею, вдыхая теплый аромат московской квартиры, пропитавший ее домашнюю одежду. Он ждал этого момента достаточно.
В дверь постучали.
Егор посмотрел на Катерину. Она смущенно улыбнулась. Он подумал мгновение и сказал:
— Может быть, никому не открывать? Может быть, нас тут нет?
— Вдруг что-то срочное.
Он вздохнул, приоткрыл дверь и выглянул в коридор.
— Не помешаю? — спросил Пашка.
— Нет, проходи.
Егор открыл дверь и пригласил жестом пройти его внутрь.
— Скучно одному в номере сидеть, — весело оправдывался Пашка, — парни ушли купить фальшфейеры, чтобы отгонять медведей. Я задремал и не успел с ними.
Егор вернулся на диван, положил ноги Катерины себе на колени, снял с нее гостиничные тапочки и начал массажировать ее ступни. Пашка сел возле чайного столика.
— Хотел вас пригласить в бассейн на первом этаже, а вы,
